Бетон (Дмитрий Шушулков) 5 декември 2018 г., 2:43 ч.

«Стол изобилия» 

25 0 0

«СТОЛ  ИЗОБИЛИЯ»

Мышцы, отдохнувшие  два учебных семестра, готовы насытить  третий производственный семестр тремя годовыми стипендиями сразу.
В строительном отряде всё как в Красной Армии, есть: командир Усатый, комиссар Мазоль, доктор от всех болезней Дерешев, рядовые бойцы, и даже «спец» предусмотрен – мастер стройотряда Полуденный. Точно как в революционной песне.   
Придумано для романтики и энтузиазма; лучший боец предыдущего дня, на утреннем построении у флагштока - знамя отряда поднимает, - чем не большевицкое сознание. 
Вася Зверев и Вася Возняк не по одному разу выдвигали знамя на вышине светлого будущего, - они отмечены у комиссара как передовые бойцы трудового семестра, - самые ударные труженики стройотряда. 
 Зверев недолюбливает  комиссара, он вообще презрительно относится к комсоргам всех этажей, они ради личной выгоды перед каждым готовы лебезить, везде льготной должности жаждут, себя всюду успешными предъявляют, передовыми хотят слыть.  Эти хитрые слюнтяи только и ждут время, когда смогут украсть то, что нарабатывается Васиным социализмом.  А работает он удивительно храбро, - ищет работу, где думать не надо. Вытаскивает большими бадьями раствор на третий этаж строящегося совхозного многоквартирного дома, украшает будущий быт сельских пролетариев, - борется с отставанием отрасли от мировых достижений, а тут автокран подъезжает, сейчас завалит перекрытие кирпичами и всяким сыпучими материалами.  Невезенье, на сегодня Васина сила больше не понадобится. Он идёт виброрейкой бетонные полы укладывать в подвале, одно утешение, с комсоргом факультета - комиссаром Сашей Мазолем растягивать бетон будет. Сейчас он ему покажет, как высоко красное знамя должно трепетаться.
Мозоль на командира отряда и мастера, в обком комсомола жалобу писал, - они его плохо защищают от безыдейного  рядового произвола. Преданный слуга партий мозоль на руке натёр, от пищи в общей столовой у него бедствие желудочное происходит, - установилось сплошное несоответствие во всём несознательном  коллективе.
У Васи Зверева и Васи Возняка никакого бедствующего расстройства нет, для них «стол изобилия» всегда накрыт.  Привилегия установлена чёткая, никому не позволено за тем столом садиться кроме как им двоим, - и где демократический централизм.    
Только они, обязались помощниками шеф-повара ходить, - ведро с пищевыми отходами каждый вечер тащат; когда в лагерь идут за мостом, прямо во двор тёте Шуре – помои для хрюшек оставляют. С полным ведром обоим Васькам веселее идти, по-детски - на палке ноша весит, руки устающие меняют, а над ними ещё подтрунивают – «баландёрами» называют. Подумаешь, академики пустых наук подобрались!..
Сам комиссар – Мозоль уверенно, по наглому так себе, за «стол изобилия» садится, улыбается неопределённо, - тоже хочет изобильно обедать.
- Ты чего?.. – Зверев неоднозначно, непонимающе меряет Мозоля, будто блоху малую. 
Тот ещё более загадочно улыбается, вмещается плотнее в стул приставленный, снова за заслуженного себя выдаёт.  
- А ну вали отсюда мозоль мокрая, ты глазам мозольничаешь. Ничего себе желвь докучливая, - как кашу носить, никто ни берётся, а взмоститься за стол изобилия каждый целится. Давай, давай двигай соединениями!  Ишь ты, - уселся…      
Комиссар с недовольной неопределённостью уносит настырную нагловатость, заодно со скрипящим стулом уходит, идёт обедать за кушаньями общего набора, там нет горы горячих котлет, пирожков с печёнкою и вазы с фруктами.   
Как-то Вася Зверев очистил стол изобилия, от бессчёт стаканов сметаны и тарелок с сырниками, он на целую неделю от молочного продукта отошёл, на сливы, яблоки и груши сел.  
Вдоль всей дороги во дворах, тоже множество деревьев со спелыми плодами, Вася почти все их распробовал. Тёрпкая айва не годится для воодушевления.
В саду одного старого дома с камышовой крышей, растёт груша усыпанная «любимицами осени», ветки до самой земли утянуты, прутьями кривыми подпёрты. Возле дерева всегда дед с бабкой сидят. Армуды такие сочные, что их могли бы назвать: «любимицами Васи», только Вася их распробовать никак не может. 
Бойцы стройотряда в столовую шагают беспорядочно, растянулись на целый квартал, оба Васыля последними идут. Зверев смотрит на «любимицы», они «стол изобилия» мешают ему видеть. 
- Прикрой меня, - говорит Возняк, - я разведку боем сделаю…
Душевно больным прикидывается, идёт к дереву: глазами вертит, губу отвесил, слюни пускает и пазуху армудами наполняет. 
Хозяева растерялись, не соображают что видят, не поймут, чего хочет изобразить этот чудик. А он и не думает, как то изъясняться, - просто для друга утешение придумал. 
Вдруг бабка как заорёт, дед тоже опомнился, дрын из-под веток вырывает…, а Возняк уже на улице, предел наглости завершил. Дед  палкой гонится за вором. Его отход, могучий студент заслоняет. На ухо деду шепчет: - Он глухонемой…
 - А? Ну и что! Причём тут армуда!
А притом, что необыкновенно сладким соком забрызгивает Васины выходки спелая груша, стол изобилия украшает.
Весёлое время быстро уходит, оно интересом достижений украшено; бойцы стройотряда уже на каникулы разъезжаются, трудовое лето закончилось. 
Мастер Полуденный, для завершения объекта, пятерых  добровольцев отбирает, - за аккордно-премиальные наряды, доделывать мягкую кровлю будут.
Ударный труд – аж пот кипит, и бесится смола; положенные каникулы до невозможного короткими остались. Возняк на Сумщину поездом уехал, а Звереву в Ростов-Дон лететь надо. 
Билет на самолёт, предварительно купил, а всё же опоздал на регистрацию, уже посадка заканчивается. Каникулы обезличиваются, словно обгрызенная груша?! 
Вася прыгает через барьеры, у трапа самолёта билет не регистрированный, проводнице предъявляет. Тычет ей документ,  возмущается порядками установленными:  что за социализм, который трудящегося бойца за борт выбрасывает. 
У проводницы общие правила инструкцией чётко расписаны, она опоздавшего пассажира хочет выпроводить обратно, не воспринимает частные доводы вольного человека.
Командиру экипажа задержку вылета тоже выяснить надо, что за препирательство его минуты отнимает. Быстро разобрался.
- Я этого парня беру согласно наличию рейсового билета, - заключает он.
  Работницу приземлённого порта ставит в известность с уверенной суровостью и благородной улыбкой. На высоте десять тысяч метров придуманные установки не действуют. 
- Но пассажир опоздал, место продано, пусть согласно правилам, билет с издержкой возвращает. 
Вася готов стоя лететь он рад, что подтянутый добрый лётчик необыкновенно решителен - видно, что никогда комсоргом не числился.      
- Под вашу ответственность! – проводница уходит от ответа на улётную головоломку.
 - Под мою, - салютует командир проводнице, смотрит на атлета с любезной глубиной в глазах. Он много раз видел землю с вершин самых высоких облаков, потому плитобетонные наставления взлётной полосы, всегда казались ему слишком приземлёнными, скучными вымыслами испорченных людей.
Командир указал Васе в хвосте самолёта лететь, сам в кабину пошёл, идёт неспешно, багаж выпирающий, в полочках поправляет.
Садится за штурвал, взлёт у него всегда гладкий, самолёт плавно набирает высоту, уже и облака землю заслонили, командир прямолинейный полёт лайнера установил; можно и по салону пройтись.  
Вася на чемодане дремлет от скуки, увидел лётчика, подскочил, из кармана достаёт  запечатанный банковский диск, двадцатипяткой  хочет отблагодарить экипаж. 
Командир всё с той же улыбкой в упор смотрит, Васину руку останавливает, он не ради денег полёт пассажира отстоял, полёты добродетельных мыслей ему сладки. 
В аэропорту Ростова Вася снова сладкой родиной дышит, автобусом в  район детства доехал, возле кинотеатра сошёл. 
От косяка шантрапы хиляк малый откалывается, к Васе подходит.
- Дядя пару рублей на кино отвали, - заученно выговаривает очкастый  малый, видно для хохмы его послали. 
Дядя меряет слабака с чудным равнодушием, достаёт диск с четвертаками, в немощную ручонку банкноту суёт, и дальше пошёл. 
Вот и подъезд  его квартиры вырисовывается, Вася обернулся на тишину. Подросток  с места так и не сдвинулся: смотрит на купюру в руке, на косяк пацанов, что к нему подобрался зыркает, ушедшего дядю взглядом ищет, вдруг вернётся – и через дорогу закинет. Его как приковали, не может с места сдвинуться, - чересчур практическое кино получилось у очкарика. 
Свои, что окружили незначительного дружка, тоже испуганно  деньги меряют, и ушедшего здоровяка-дядю тупо ищут,- воображение необычное тренируют. 
Вася, сахарной улыбкой лётчика прощается со своим детством, всем сказочно сильною рукой салютует. Каникулы у него урезанными получились, аж на последний этаж подниматься надо, он намерился добрую высоту пилота превзойти. Твёрдо поднимается по ступеням вверх. 
За столом изобильным давно мама его ждёт.

© Дмитрий Шушулков Всички права запазени

Коментари:

Моля, влезте с профила си, за да може да коментирате и гласувате.

© 2003-2018, Георги Колев. Всички права запазени. Произведенията са собственост на техните автори.