Зная всё это, как мне признать существование «македонских нации и языка»?!

Из воспоминаний немецкого писателя-коммуниста и функционера ГДР Вилли Бределя:

«[Коммунисту] Джонни Детмеру отрубили голову 15 мая 1934 года. Любопытно, что нацистский судья общался с ним через переводчика: этот портовый грузчик из Гамбурга говорил только на нижненемецком народном диалекте» (Нет, Тельман не погиб! Москва, 1963. С. 93).

Событие, о котором говорится в приведенной выше цитате, произошло в середине 30-х годов, когда подавляющее большинство немцев уже несколько поколений жило в одном государстве. Это происходит во втором (!) по величине городе Германии. Спустя более 34 лет после того, как вышеупомянутый Гамбург стал городом-миллионником, превратившись в один из крупнейших городов Европы того времени. Это единое государство обладало высокоразвитыми для своего времени транспортной, коммуникационной и образовательной системами, что также способствовало отмиранию диалектов. Для сравнения — ни в одном из югославских и скопских антиболгарских пропагандистских фильмов о «Болгарской фашистской оккупации» 1941–1944 годов или о борьбе между ВМОРО/ВМРО и так называемыми «верховистами» — фильмах, созданных для насаждения национального раскола между частями нашего народа по обе стороны Осогово и янычарской ненависти к Матери-Болгарии и всему болгарскому с сектантским фанатизмом, ни разу представитель болгарских военизированных формирований, силовых структур или государственных властей ни для единого слова не просит «переводчика» для общения с «македонскими протагонистами». И это несмотря на то, что в период 1878–1941 годов мы и наши братья и сестры на Вардаре жили (с краткими перерывами во время войн за национальное объединение) в разных политических пространствах, с менее развитыми системами образования, транспорта и связи, чем германская. При этом после 1913 года Болгария оказалась в фактической блокаде со стороны соседей, а в Вардарской Македонии на протяжении почти трех десятилетий болгарскому языку была объявлена фактическая война на уничтожение в пользу оккупационного сербского: изучение и использование нашего родного языка было запрещено и заменено принудительным изучением сербского. Обладание даже экземпляром Священного Писания на болгарском языке стало «преступлением», приравниваемым к «государственной измене». В середине 20-х годов с целью борьбы с ВМРО сербские оккупанты Вардарской Македонии возвели на границе со Свободной Болгарией волчьи ямы, проволочные заграждения и бетонные бункеры, превратив её в тюрьму для местных болгар. А в городах — каждый из которых там, естественно, и по сей день, после урбанизации, начавшейся и осуществленной после Второй мировой войны, меньше Гамбурга 1900 года, — местные говоры были особенно сильно сербизированы, и общение представителей болгарской временной администрации с местными жителями должно было быть еще более затруднительным. Следовательно, тот факт, что при этих гораздо более неблагоприятных обстоятельствах для сохранения языкового единства, чем в Германии, носители восточных говоров болгарского языка — создавшие его сегодняшнюю литературную форму — понимали носителей западных говоров (в том числе подвергавшихся десятилетиям сербизации вардарско-македонских) лучше, чем носители различных немецких говоров понимали друг друга даже после многолетнего пребывания в тех районах (нижненемецкие типы диалектов являются родными почти для половины современной Германии, не говоря уже о немалой вероятности того, что упомянутый Бределем судья родился и вырос в Гамбурге), является неопровержимым доказательством общей принадлежности и того факта, что болгарская кровь — не водица.

По мнению Скопье, Белграда и их лоббистов по всему миру — и, к сожалению, у нас, врагов тысячелетней болгарщины, — язык является «диалектом с армией и флотом», и из-за одного этого факта, раз «македонский» язык в «литературной» и иных формах является официальным в македонской югославской и постъюгославской республиках, значит, он «существует». И мы, болгары, чтобы считаться «культурными и цивилизованными европейцами», должны безоговорочно его признать и даже «изучать» в наших университетах. А Хельсинкский комитет и его дочерняя «Маргиналия» даже позволяют себе дерзость требовать, чтобы в единственной свободной части Македонии — Пиринской — он изучался и использовался как «язык меньшинства», открыто трактуя как «неболгарские» даже восточные говоры Пиринского края. Естественно, этих янычар (последние из которых заслуживают ареста, суда и тюрьмы за государственную измену, поскольку если инородная преобладающая этническая группа не является коренной, она не имеет права требовать отделения, тогда как в обратном случае это морально легитимно) ни капли не волнует тот факт, что РСМ в настоящее время является нашим единственным соседом, где литературный болгарский невозможно изучать даже на частных курсах. Причина ясна: хотя бы часть посетителей этих курсов увидит, что немалая часть различных фраз в этих двух языках — это импланты из третьих языков: сербского (или воспринятого через сербский в скопской норме) и русского (не путать со староболгарским) в новоболгарском литературном языке. То есть — что у нас общие корни. Также, раз мы поняли из цитаты, с которой я начал статью, что даже в тридцатые годы прошлого века в Германии вынуждены были терпеть использование нижненемецких говоров в таких институтах, как суды (и только ли в них?), он тоже был «диалектом с армией и флотом». Веками — в статье русскоязычной «Википедии» «Нижненемецкий язык» сказано следующее:

«До начала XX века на нижненемецком языке существовала богатая литература, и он активно использовался в повседневной жизни. Поскольку он был официальным языком Ганзы (а после её распада — Швеции и Датско-норвежской унии до середины XVIII века), он оказал сильное влияние на континентальные литературные скандинавские языки в виде огромного количества заимствований в их лексическом составе.

В это время происходило развитие языковой истории среднего нижненемецкого (приблизительно 1200–1600 гг.) и распространение любекского диалекта благодаря тому, что Любек был главным городом Ганзы.

Термин „средненижненемецкий“ означает не только письменность, но и многие диалекты того времени (которые, однако, сегодня трудно восстановить). Средненижненемецкая письменность сохранилась в большом количестве письменных документов, книг и записей».

Для сравнения: Дамаскины времен турецкого рабства были написаны на всех говорах болгарских земель, не говоря уже о том, что их авторы — когда самоопределялись этнически — всегда называли себя болгарами, а не «сербами» или «македонцами». Македонские говоры не оказывают никакого влияния на развитие какого-либо славянского языка — вопреки, с одной стороны, македонистским фантазиям о том, что святые равноапостольные Кирилл и Мефодий были «македонцами», и, с другой стороны, предложению покойного профессора Благоя Шклифова (задокументировавшего в книге «На кол вода пиехме!» свидетельства греческих зверств и геноцида над болгарами в оккупированной Эгейской Македонии, из-за чего в 2003 году он был убит греческой разведкой в подстроенной «автокатастрофе») включить в наш литературный язык на правах полноправных слов лексемы из македонских говоров наряду с восточными для полной замены некоторых заимствований. И, следовательно, мы не можем признать «македонский язык», не отрицая болгарский. В остаточной Болгарии после 1878 года литература на западных говорах не создавалась — если не считать юмористических произведений Елина Пелина на его родном шопском говоре. И это исключение подтверждает правило: ведь если бы Елин Пелин написал эти произведения только из любви к родному краю, они были бы в более серьезном жанре, но, включая эти говоры в юмористические произведения, он превращает их в один из элементов, которыми высмеивает своих земляков-шопов — этнографическую группу, о которой Антон Страшимиров высказался наиболее негативно. В остальном даже коминтерновские македонисты в период 1934–1946 годов (за исключением Венко Марковского) изрыгали свой яд только на литературном болгарском, которому они объявили войну на (само)уничтожение. Письмо Левского от 1872 года охридским торговцам братьям Робевым, в котором он обещал им посетить их город для создания революционного комитета — намерение, не осуществленное из-за его пленения, — также написано не на языке-посреднике вроде греческого, турецкого или иного, и хотя его родной говор был восточным, а у Робевых — западным, взаимопонимание было полным.

Армия и флот нижненемецких говоров всё еще продолжают сражаться за свое существование — в статье англоязычной «Википедии» «Low German» сказано следующее:

Нижненемецкий — западногерманский язык, распространенный в основном в Северной Германии и на северо-востоке Нидерландов. На диалекте плаутдич также говорят в русской меннонитской диаспоре по всему миру. «Нижний» относится к высоте над уровнем моря районов, где на нем традиционно говорят.

Нижненемецкий язык наиболее тесно связан с фризским и английским, с которыми он образует североморскую германскую группу западногерманских языков. Подобно нидерландскому, исторически на нем говорили к северу от изоглосс Бенрата и Юрдингена, в то время как формы верхненемецкого языка (стандартизированным примером которого является стандартный немецкий) исторически были распространены к югу от этих линий. Как и фризский, английский, нидерландский и северогерманские языки, нижненемецкий не подвергся верхненемецкому передвижению согласных, в отличие от стандартного немецкого, базирующегося на верхненемецких диалектах. Нижненемецкий язык развился из древнесаксонского (древненижненемецкого), который наиболее тесно связан с древнефризским и древнеанглийским (англосаксонским).

По оценкам, на нижненемецком языке говорят примерно от 2 до 5 миллионов человек в Германии, преимущественно в Северной Германии (на уровне от хорошего до очень хорошего), и 2,15 миллиона в Нидерландах (на уровне от относительно хорошего до очень хорошего).

Балтийские немцы говорили на отдельном нижнесаксонском диалекте, который повлиял на лексику и фонетику как эстонского, так и латышского языков. Исторический ареал нижнесаксонского языка также включал современную Северную Польшу, Восточную Пруссию (нынешняя Калининградская область России), часть Западной Литвы и немецкие общины в Эстонии и Латвии, прежде всего их ганзейские города. Немецкоязычные жители этого района бежали от Красной армии или были насильственно выселены после изменения границ в конце Второй мировой войны.

Нижненемецкий язык признан Нидерландами и Германией (с 1999 года) в качестве регионального языка в соответствии с Европейской хартией региональных языков или языков меньшинств. В рамках официальной терминологии, определенной хартией, этот статус был бы недоступен для диалекта официального языка (согласно статье 1а), и, следовательно, он был бы недоступен для нижненемецкого языка в Германии, если бы он считался диалектом немецкого языка. Сторонники продвижения нижненемецкого языка выразили значительную надежду, что это политическое развитие... поможет смягчить функциональные ограничения языка, которые все еще могут приводиться в качестве объективных критериев для простого диалекта (таких как почти полное отсутствие в юридическом и административном контексте, школах, СМИ и т. д.).

По просьбе Шлезвиг-Гольштейна правительство Германии объявило нижненемецкий региональным языком. Германские ведомства в Шлезвиг-Гольштейне обязаны принимать и обрабатывать заявления на нижненемецком языке на той же основе, что и заявления на стандартном немецком языке.

Еще кое-что — в той же статье говорится, что этот язык имеет статус меньшинства в Боливии, Парагвае и Бразилии. Несмотря на то, что по меньшей мере шестьдесят лет европейские диаспоры в Иберо-Америке не пополнялись пассионарными мигрантами, и, следовательно, те их представители, которые не уехали в разбогатевшую Федеративную Республику Германия, столкнулись с неизбежной и прогрессирующей естественной ассимиляцией. Чтобы противостоять её давлению, им приходится обращаться к официальной Германии. А это они лучше всего могли сделать, приняв литературный немецкий язык. И по сей день — спустя почти 92 года после описанной в начале статьи казни Джонни Детмера — в его родном Гамбурге 3,2% жителей владеют нижненемецкими говорами очень хорошо. В регионах, где эти говоры традиционно развивались, их очень хорошо понимают 6,2% населения, а хорошо или очень хорошо — 15,7%. При этом среди жителей немецкого происхождения процент выше, учитывая, что за последние шесть с половиной десятилетий Германия наполнилась мигрантами со всего мира, которые вместе с потомками составляют более 24% её населения и которые, естественно, если и осваивают какой-то местный язык, то это литературный немецкий, дающий лучшие перспективы. А кроме них есть и внутренние мигранты из частей Германии, для которых нижненемецкие говоры чужды. А факт того, что в оккупированных сербами Западных окраинах для связи с Матерью-Болгарией и между собой спокойно используют наш новоболгарский язык, построенный на восточных болгарских говорах, ясно показывает: даже при альтернативно-историческом развитии Болгарии после Второй мировой войны возникновение активного общественного движения, борющегося за спасение западных говоров, было бы невозможным. А что касается языкового континуума — как мы видели, верхненемецкие говоры без всяких языковых имплантов имеют больше общего с ненемецкими германскими языками, чем с литературным немецким, тогда как по всем лексическим и грамматическим чертам так называемый «македонский язык» составляет единое целое с литературным болгарским и с болгарскими говорами на оккупированных соседями землях — Тимошко и Поморавье, Южная Македония и Фракия — последние, разумеется, в той мере, в какой они еще существуют. И, за исключением великосербских шовинистов и их греческих, русских и русофильских фанатов, никто ни на миг не воображает, что говоры на Вардаре якобы «более связаны» с говорами между Боснией и Шумадией, чем с говорами в других частях болгарского этнического ареала — даже скопские лоббисты-болгарофобы.

Скопье не может использовать и свой любимый аргумент — что раз существует хорватский язык, почти идентичный по составу сербскому, то существует и «македонский» язык. Потому что до начала XIX века сербы использовали в качестве литературного языка свою версию староболгарского, но под влиянием Вука Караджича приняли чуждый им хорватский язык. В нашем случае всё наоборот — тысячелетнее языковое единство было искусственно прервано сербскими оккупантами Македонии и их марионетками.

Несмотря на эти факты, сегодня наблюдается абсурдный, янычарский и болгарофобский сюрреализм: немцы сегодня — единый народ, несмотря на то, что после 45-го года в качестве психологической защиты — попытки бегства от обвинений в том, что они «единственные виновники» обеих мировых войн, — развились процессы замены скомпрометированной общенациональной идентичности «чистой» региональной (которые особенно сильно развились в Швейцарии и Австрии). В то же время с западной стороны Осогово, в Эгейской Македонии, Албании и даже среди некоторых элементов на нашей государственной территории сотни тысяч людей считают нас «чужаками», «врагами», «татарами», «фашистами» и «оккупантами». Эти элементы заручились поддержкой значительной части мира — в 2020–2022 годах ради них фактически объединились извечные враги США и Россия против нас. Из-за них произошло нечто беспрецедентное: более сильное государство — член ЕС подверглось линчеванию со стороны своих «союзников» в пользу более слабого кандидата на вступление, находящегося на завидном североафриканском уровне развития. Отчасти нас поняла только Португалия — потому что и она столкнулась с подобной проблемой в лице своей северной части, Галисии, входящей сегодня в состав Испании. Но она была слишком слаба, чтобы что-то изменить, и в 22-м году нас заставили прогнуться перед Скопье. И только северджанская янычарская наглость и высокомерие, помешавшие им реалистично оценить, что они могут получить от этой победы, и вовремя умерить аппетиты, помешали им пока войти в Евросоюз и насаждать через него и своих прихвостней македонизм уже на наших государственных территориях. В Штатах же Трамп закрыл USAID и прижал Сороса. Только благодаря этим внешним факторам данная идеология после 2022 года не начала решительного наступления на македонскую болгарщину. А ведь она была в полной внутренней и международной готовности к этому: закрыли болгарские клубы, открыли македонистские в Благоевграде, избили Христиана Пендикова, помешали болгарам почтить память Гоце Делчева и не получили никакой критики. Напротив — один нидерландский лоббист Скопье после избиения Христиана Пендикова даже сознательно оклеветал нашу страну, заявив, что на протяжении десятилетий после 91-го мы «убивали македонцев» — то есть государство — член ЕС было низведено до уровня стран Ближнего Востока или Центральной Африки. За что, будь мы уважающей себя страной, мы бы отдали этого человека под суд. Но мы не таковы, и поэтому эта идеология поддерживается как антиболгарская даже рядом наших соотечественников: один русофил, который мочился на флаг и требовал введения против нас политических и экономических санкций в поддержку РСМ, исполнил песню, трактующую нас едва ли не как «вредителей», от чего до призыва к геноциду тысячелетнего болгарского народа — всего один шаг. Другой русофил в ответ на фейсбук-комментарий автора этой статьи, посвященный македонизму в Пиринском крае, ответил, что почти весь мир хочет нас уничтожить — не выдвигая при этом даже минимальных обвинений и принимая геноцид своих соплеменников как «заслуженный»! Один молодой русофоб, комментируя информацию четырехлетней давности о том, что Штаты давят на нас с требованием признать «македонское меньшинство», сказал, что это нормально, что северджане нас ненавидят только за то, что мы болгары! Более того, в Болгарии есть люди, которые в силу происхождения даже с македонистской точки зрения не могут быть никем иным, кроме как болгарами с македонским самосознанием — Стефан Влахов-Мицов из Габрово, единственный историк в современной Европе, примкнувший к историографии и «национальной» секте страны, в корне враждебной его собственной. При этом он еще в начале своей книги 2005 года «Философскиот ключ на Македонскиот идентитет» признает, что делает это, потому что, цитирую: «родился и вырос в ненормальном государстве. Полностью ненормальном во всем, кроме своей природы» (Интересно, как почувствовал себя этот наглый янычар спустя два десятилетия, когда на дискотеке в Кочани заживо сгорело всего на одного человека меньше, чем в миллионном Бухаресте десять лет назад, в то время как у нас трагедий с более чем 50 жертвами не случалось с 1978 года?). Также пенсионерка из Ямбола, которая приняла македонизм ближе к сердцу, чем подавляющее большинство рожденных, выросших и воспитанных в этой идеологии. И фольклорная певица из Кюстендила Василия Петрова, которая всего три года назад исполнила песню во фракийском стиле «Славей Българка», в клипе на которую был виден и находящийся в Пиринском крае Роженский монастырь — его, наряду с двумя другими локациями съемок, Асеновой крепостью и Бачковским монастырем, она называет в интервью «тремя прекрасными уголками нашей Родины... красивыми видами и местами, которые вызывают волнение в душе каждого болгарина». А спустя менее трех лет по скопскому телевидению «Сител» она отреклась не только от болгарской нации, но и от болгарской церкви, в которой крестилась, в пользу титовской лже-Охридской лже-архиепископии. И она настроена куда более македонистски, чем её коллеги, превратив македонистскую песню, призывающую к отрыву Пиринского края от Матери-Болгарии, по её собственным словам, в свою «визитную карточку». Беспрецедентное предательство в Восточной Европе для исполнительницы в жанре, представительницы которого обычно являются самыми патриотичными среди людей искусства. Благодаря моим письмам на «Фен Фолк ТВ» и «Ара Мюзик», уведомляющим их о проблеме, они прекратили контакты с ней, но некоторые наши соотечественники защитили её, опять же, движимые единственным мотивом — ненавистью к Болгарии. Одна её землячка даже сказала без тени стыда, что жалеет, что она слишком стара и не смогла сама «северджанизироваться». Национальная спортивная академия имени Левского (для которого болгары живут в Мизии, Фракии и Македонии) не исключила её из своих рядов, и она имеет диплом этого вуза. Три с половиной месяца назад другой македонистский неофит из Пазарджика повторил в Фейсбуке пропаганду самых шовинистических македонистов о том, что мы, болгары, якобы являемся «сбродом» из десятков племен, без болгар — даже «праболгар». Но упомянул лишь те из них, что не имеют исторической или нынешней государственности — потому что, очевидно, по его мнению, даже РСМ — это «честь», которой мы, болгары, «не заслуживаем».

И наши враги плюют на все исторические факты и на здравый смысл. Плюют на то, что Эммануил Васкидович из Мелника (Пиринская Македония) был первым болгарским светским учителем, и в 1987 году Институт балканистики САНУ и Сербский архив в своем сборнике опубликовали его письмо от 8 августа 1845 года к сербскому князю Александру Карагеоргиевичу, в котором он просит его о помощи, самоопределяясь как этнический болгарин. Что Неофит Рильский из Банско создал первые болгарские грамматики и учебники. Что братья Миладиновы своим сборником «Болгарские народные песни» стали, по словам нидерландского либерального историка Жанет Сапмимон, «создателями болгарской этнологии». Что на Константинопольской конференции 6 великих держав решили создать 2 болгарские автономные области — Восточную и Западную, причём во вторую, со столицей в Софии, была включена почти вся Македония. Что в 1912 году на Каменном мосту в Скопье семилетняя Васка Зойчева — дочь члена Прилепского комитета ВМРО — на вопрос престолонаследника Александра Карагеоргиевича «Па шта си ти?» (Кто ты такая?) ответила «Бугарка» и получила пощечину посреди города. Что в 1922 году Пиринский край был единственным регионом, в котором просербское правительство БЗНС проиграло референдум, на котором под предлогом «наказания виновных в национальных катастрофах» началась расправа с политическими противниками. Что в 1925 году жители Петрича с оружием в руках отразили греческую агрессию против Матери-Болгарии. Что в 1981 году группа National Geographic, посещая Болгарию по случаю празднования нашего 1300-летия и пытаясь обнаружить мифическое «македонское меньшинство», специально посетила умирающее пиринское село Горна Сушица, потому что именно в таких селах население меньше всего поддается национальной ассимиляции, но, не увидев доказательств национального гнета (в противном случае они бы умолчали имена говоривших это, чтобы не создавать им проблем, но они упоминают по имени своего хозяина дядю Атанаса), они посрамленно замолчали по этому вопросу, критикуя коммунистический режим за всё остальное, а для авторов статьи деревня оказалась столь же болгарской, как и села в Балканских горах. Что в 99-м году через «ВМРО» Благоевградская область стала первой в Болгарии, где появился муниципалитет с мэром от националистической партии. И еще десятки тысяч других неопровержимых, очевидных и не столь очевидных доказательств болгарского происхождения местного славянского населения Македонии. Это неопровержимое свидетельство того, что «македонская нация» по своей сути является местечковым сочетанием великосербского шовинизма как активного игрока и болгарского национального садомазохизма в пассивной роли. И второй должен пасть, чтобы мы разрушили эту химеру. О неразумный и юродивый! Почему ты стыдишься называться болгарином?